Опрос


ТЕМЫ

Последние комментарии

Человек и закон

Смертельный капкан

Версия для печатиВерсия для печатиОтправить на e-mailОтправить на e-mail
Автор: 
Михаил ХАЛАМОВ.

Пожизненное заключение — приговор безжалостному убийце

Где Таня??
Лишь почти сутки спустя после страшной трагедии, произошедшей поздним сентябрьским вечером 2013 года в доме сожительницы, он вновь переступил его порог. Для этого у него были, по крайней мере, две весьма веские причины – оставленный абсолютно без какого-либо присмотра двухлетний сын Андрей и необходимость создания хоть каких-то элементов алиби. С них и начал. Заметив в соседнем дворе женщину, вскоре после запоздалого появления в доме матери своего ребенка уже разыграл первую сценку для соседки.

Обойдя двор, мужчина громко восклицает:
— Таня, Таня! Ты где?

Но никто не откликается. И вот уже гость выносит во двор до краев заполненный детский памперс, а позже выходит туда с ребенком на руках. Подойдя поближе к все еще любопытствующей соседке, горюет:
— Созвонились с Таней, договорились встретиться, а ее нигде нет. И на звонки не отвечает. Не видели ее, не знаете, где она может быть?

Ответ был ожидаемым:
— Таню сегодня не видела, где находится, не знаю.
На том и закончилась в тот день основная сцена разыгрываемого им спектакля.

Заживо удушенные
А на другой день после его трагической предтечи Александр Колыбин, 27 лет от роду, специалист по работе с пластиковыми карточками расчетно-кассового центра Глусского филиала «Белагропромбанка», вынужденно лицедействовал уже перед официальными лицами — работниками правоохранительных органов, взявшими его под стражу по подозрению в совершении преступления. О нем он даст признательные показания вскоре после задержания, а потом на длительном пути дознания и на суде будет их менять, отрицать вину, изображать непричастность к совершенному злодейству.

Но на первых судебных заседаниях свою виновность он все-таки не отрицал, правда, признавал ее лишь частично. Из тогдашних показаний неудачливого «лицедея»:
«7 сентября 2013 года около 20 часов приехал к Татьяне Пою на своем автомобиле «Хонда-Аккорд». Привез в ее дом нашего общего сына Андрея. Поговорили о предполагаемом моем отцовстве в отношении младшего ребенка Татьяны – трехмесячной дочери Алины (в тот день крохе исполнилось три месяца – прим. автора). Татьяна настаивала, что она моя дочь, но я сомневался в том. В итоге Татьяна обратилась в суд с заявлением об установлении моего отцовства в отношении Алины. Ждали вызова из Минска, куда нам необходимо было съездить для производства генетической экспертизы.

В разговоре спросил, есть ли новости относительно сроков поездки в Минск? В ответ Татьяна заявила, что я могу по данному поводу не беспокоиться, так как уже «все решено» и экспертиза будет в ее пользу. При этом упоминала какие-то свои родственные связи, утверждая, что родственники помогут сделать экспертизу в отношении моего отцовства безоговорочной. На том наш разговор и закончился.

Вышел из дома, сел в машину, поехал из Глуска домой к матери в д. Хвастовичи. При этом постоянно думалось по поводу слов Татьяны о предрешенности выводов экспертизы. Считал, что Алина не моя дочь, а ее мать сделает так, что буду признан ее отцом. Приехав в деревню, занялся мелким ремонтом автомашины – зачистил клеммы аккумулятора. Затем решил вновь съездить к Татьяне и поговорить с ней по поводу отцовства Алины. Хотел настоять на том, чтобы она никого не вмешивала в производство экспертизы.

Приехал к ней вновь уже около 22—23 часов. На улице было темно. К самому двору не подъезжал, машину оставил на расстоянии около 100 метров от него. Подойдя к дому, постучал в окно.

Татьяна спросила:
— Кто?
Ответил:
— Я, Саша. Нужно поговорить.
Она открыла дверь, и я зашел на веранду. Сразу попросил остававшуюся в доме Татьяну о ее невмешательстве в производство экспертизы, чтобы все было проведено честно. И заметил, что та в левой руке держит Алину, а в правой руке у нее нож — длиной, как потом оказалось, около 15 сантиметров с рукояткой из какого-то полимерного материала зеленого цвета.
Слегка оторопев, спрашиваю:
— Зачем тебе нож?
На что она отвечает:
— Так надо!

После чего замахивается ножом и начинает подходить ко мне. Чтобы остановить ее, сделал несколько шагов навстречу, зашел из веранды в дом, на кухню. Там, сблизившись с Татьяной на расстояние около полуметра, левой рукой схватил нападавшую за правую руку с ножом, а кулаком правой руки ударил ее в левую щеку. Нож у нее выпал из руки на пол, а сама она вместе с ребенком также оказалась на полу. При этом Татьяна упала на живот, а Алина оказалась под ней.

Но ребенок даже не заплакал. Татьяна же начала подниматься с пола. И снова в ее правой руке оказывается нож и, замахнувшись им, она вновь движется в мою сторону. Как и в первый раз, не высказывая никаких угроз. Опять перехватываю ее руку с ножом, а кулаком правой руки наношу удар в переносицу. Татьяна падает на спину на лежавшую на полу девочку. Нож вновь выпадает из ее руки.

Но и после второго удара Татьяна поднимается на ноги и начинает приближаться ко мне. Между нами завязывается борьба уже на веранде дома. В ее ходе подвернувшейся под руку отверткой (с пластмассовой ручкой светло-голубого цвета) дважды ударил нападавшую в живот. Та вновь упала на ребенка.

Признаков жизни обе не подавали. Считая, что потерпевшие мертвы, решил избавиться от тел, при этом наличия признаков жизнедеятельности у них не проверял.

Вышел во двор дома, зашел в сарай, где нашел матерчатый мешок и куски веревки. С ними вернулся в дом. Там связал Татьяне ноги, затем накинул веревку на шею и завязал. В таком положении и втиснул тело Татьяны в мешок.

Ребенка также перевязал веревкой – чтобы пеленки не спали с тела — и поместил в мешок. Горловину мешка завязал на узел. Но до того как завязать его, положил в него вещи Татьяны — шлепанцы розового цвета, кроссовки, куртку красного цвета из болоньевой ткани и тряпку, которой до этого затирал кровь на полу (для будущей версии о внезапном исчезновении потерпевших – прим. автора).

Мешок с телами потерпевших вынес во двор дома. А потом, убедившись, что на улице нет людей, вернулся к нему, на плечах отнес его к своей машине и положил в багажник.

Решил избавиться от тел, закопав их где-нибудь, приехал к дому матери, в сарае взял лопату и положил ее в багажник автомобиля. Место для захоронения выбрал в Хвастовичах, недалеко от заброшенной фермы. Лопатой выкопал яму, положил туда мешок, закопал и уехал (указал ее на предварительном следствии через пять дней после злодеяния – прим. автора).

Вернулся к сараю матери. Там была чистая одежда, в которую и переоделся»…

Свои окровавленные джинсы, пиджак, майку и кроссовки расправившийся с беззащитными жертвами убийца сложит вместе с парой перчаток, в которых затирал кровь в доме Татьяны, а также взятым там женским портмоне, в полиэтиленовый пакет. Отвезет его к Центральному кладбищу городского поселка Глуск и выбросит там в один из мусорных контейнеров. А на мосту через реку Птичь в том же Глуске в воду улетят вышеупомянутые отвертка и нож.

После этого Колыбин возвращается в материнский дом и ночует там. А на следующий день перебирается в Глуск на свою съемную квартиру. Там вновь переодевается, оставляя носки, в которых находился во время совершения преступления. И лишь ближе к вечеру 8 сентября приезжает к дому Татьяны, где около 20 часов оставался абсолютно без какого-либо присмотра двухлетний Андрейка. К счастью, самостоятельное «гулянье» обошлось без вреда здоровью малыша.

Его же мать и кроха-сестричка, как заявят судмедэксперты, умрут от асфиксии (удушья). Причем первая из них только будучи закопанной в яму, а несмышленыш по заключению экспертов – от недостатка кислорода в воздухе замкнутого пространства.

Был еще мужчина…
От любви до ненависти, как утверждает народная мудрость, один шаг. В случае же с Татьяной Пою (столь необычная и звучная фамилия у нее осталась от мужа после несложившейся семейной жизни и последовавшего в 2010 году развода) и Александром Колыбиным до нее пролегло еще меньшее расстояние. Временное. И прежде всего со стороны Александра.

Отношения между недавней замужней женщиной и двадцатипятилетним холостяком могли быть разорванными уже после беременности Татьяны и рождения их сына Андрея. Никак поначалу не признавал в нем наследника Колыбин. Нагуляла, мол, подруга. Схожей была позиция и его матери.

И лишь по мере развития сына, проявления общих физических черт понемногу оттаивало отцовское сердце. Но об узаконивании отношений с Татьяной и речи не шло. Будущее вузовскому выпускнику и банковскому специалисту Колыбину виделось отнюдь не с нею и не в провинциальной глуши.

Она же, наверное, его по-прежнему любила и надеялась на счастье с ним. Несмотря ни на что.

Рождение ни в какую не признаваемой стремившимся к иной жизни эгоистом дочери Алины лишь обостряло их отношения. До тех пор, пока оборотень в человеческой личине не показал свою суть.

Основной линией своей защиты он избрал версию о незнакомом убийце. Будто бы в тот роковой сентябрьский вечер в доме Татьяны, якобы затеявшей в нем ремонт, работал незнакомец. Он, мол, что-то не поделив с хозяйкой, и сотворил ей такую жуткую казнь вместе с младенцем, а он лишь вынужденно присутствовал при том. Вплоть до погребения мучениц в импровизированную могилу.

Но зряшным было все его лицедейство после совершенного злодейства.

Изобличенный свидетелями и уликами
И свидетели, проходившие по этому резонансному делу, и улики изобличали только самого Колыбина. Так, мать Татьяны Н.А.Кончиц показала суду: «Ни один из находившихся в доме ножей после исчезновения дочери не пропал, они все по-прежнему были там. Ножа с зеленой рукояткой среди них никогда не было, как и не было отвертки с голубой ручкой.

Родственников в Минске, в том числе среди сотрудников экспертных учреждений, у нас нет. Муж моей второй дочери работает юристом на одном из предприятий в городе Бобруйске. В решение каких-то вопросов, касающихся отношений между Таней и Колыбиным, он никогда не вмешивался.

Среди знакомых Тани не было мужчин, за исключением обвиняемого, ее посещавших. Дочь никогда не занималась какими-либо ремонтными работами в доме и никогда не просила ими заниматься других лиц. Следов их проведения в нем после гибели дочери и внучки я не обнаружила».

Из свидетельских показаний Т.Н.Богомьи: «Вечером 7 сентября 2013 года мне позвонила Таня Пою. Советовалась по поводу воспитания детей. Жаловалась, что Колыбин и его мать постоянно делают замечания, дают свои категорические указания о детском воспитании. Наш разговор оборвало сообщение Тани о том, что привезли ребенка. Как я поняла, это Колыбин привез тогда сына Андрея».

Свидетель же М.П.Фесько утверждала: «Около 21 часа 7 сентября прошлого года вместе с супругом проезжали по улице мимо дома, в котором проживала Татьяна Пою. Недалеко от него посередине дороги стоял автомобиль «Хонда-Аккорд», за рулем которого находился часто приезжавший к Татьяне Александр Колыбин. Его машина мешала нам проехать, и он стал освобождать путь. Но делал это Колыбин как-то нервно, машина дернулась сначала вперед, затем последовала назад, потом проехала все-таки вперед, освободив нам дорогу».

Собранные же следствием вещественные улики неопровержимо свидетельствовали о вине Колыбина. Дали здесь свои «показания» и носки, в которых он был в день совершения преступления, и другая его окровавленная одежда, обнаруженная в мусорном контейнере.

Пожизненно заключенный
Судебная коллегия по уголовным делам Могилевского областного суда под председательством Г.В. Качалова, рассмотревшая уголовное дело по обвинению Колыбина, нашла несостоятельными его доводы о том, что он якобы был вынужден обороняться от нападавшей на него с ножом в руках Татьяны. По заключению экспертов, насилие в ходе конфликта между ними было применено только со стороны Колыбина. Каких-либо действий, направленных на причинение ему физического вреда, Пою не совершала.

Не обнаружили специалисты и повреждений тела ребенка, которые могли образоваться при неоднократном падении на него его матери, что опровергало версию обвиняемого об обстоятельствах причинения телесных повреждений Татьяне.

Признанный вменяемым Александр Колыбин приговорен к пожизненному заключению с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

В пользу матери Татьяны Пою с него взыскиваются 250000000 рублей компенсации морального вреда. Оплатить осужденному придется также госпошлину и другие расходы.