Опрос


ТЕМЫ

Последние комментарии

Персона

Владимир ПОПЕНЮК: "Пока живу, надеюсь!.."

Версия для печатиВерсия для печатиОтправить на e-mailОтправить на e-mail

На работу в институт правоведения, который Владимир Михайлович Попенюк возглавляет без малого десять лет, он любит ходить пешком. Любит утреннюю свежесть города и такие разные, озабоченные хлопотами предстоящего дня лица могилевчан. О каждом из этих людей он и по незначительным деталям мог бы, наверное, сказать многое. Практика судьи делает психологом поневоле. А за спиной у этого человека более 30 лет судейского стажа. Через его руки и сердце прошли многие тысячи человеческих судеб. Решать которые ему приходилось не только в служебных кабинетах, но и долгими бессонными ночами. Приходилось применять высшую меру наказания, оправдывать, осуждать на пожизненные сроки заключения... Вопреки всем законам судейства и ему, главному судье области, не всегда удавалось сдерживать эмоции и чисто по-человечески плакать и негодовать. Каждое из таких своих особо сложных дел он и сегодня помнит в мельчайших деталях. Как и самое первое — в Мстиславском районе.

Служба «медом» не показалась...
На должность районного судьи в этом живописном местечке он был избран еще студентом БГУ в преддверии защиты диплома. Ему, как одному из лучших студентов курса, было разрешено свободное посещение занятий. Квалифицированных кадров тогда, в 60-е годы, катастрофически не хватало.
То первое дело было на первый взгляд не таким уж и сложным. Подвыпивший водитель-лихач покалечил в пьяном кураже своего пассажира — молодого здорового человека. Да так, что тот остался инвалидом I группы. Водитель обгонял одну машину за другой, не обращая внимания на просьбы пассажира сбавить скорость. Пока его автомобиль не занесло в кювет.
Согласно тогдашнему законодательству судья мог наказать его только лишением свободы. Но подсудимый производил впечатление вполне положительного человека. За него слезно молили близкие. К тому же он оказался ответственным работником райисполкома, в отношении которого поступали и указующие рекомендации «свыше»: не посадить!
И все же молодой судья от закона не отступил. Хоть и на небольшой срок, но отправил-таки хулиганившего, по сути, за рулем человека в места не столь отдаленные. Однако и сам тот первый свой процесс пережил крайне тяжело. Депрессия. Мучительные головные боли. Появились и серьезные сомнения в правильности избранного пути.
Шло время. Возбуждались все новые дела — разные по тематике, по сложности, но все, как правило, болезненные для конкретного человека. С опытом выработался и определенный иммунитет, позволяющий в какой-то степени абстрагироваться от этой человеческой боли и все увереннее следовать букве закона.

Тюрьма — не лучшая школа воспитания
Более десяти лет довелось проработать Владимиру Михайловичу и в Черикове. Был председателем районного суда, а затем несколько лет — и заместителем председателя райисполкома. Уважали его за взвешенный подход к любому делу, за справедливость решений и за то, что всегда (если только судья не был в процессе) двери его кабинета были открыты для людей. За советом, за консультацией к нему можно было обратиться без заявлений и предварительной записи на прием. А сколько раз конфликтные ситуации между людьми разрешались им по-житейски мудро, без всяких процессуальных формальностей.
— Тогда, по молодости, меня просто поражала скрупулезность его подхода к подсудимому, — вспоминает одна из жительниц Черикова, нередко бывавшая в ту пору народным заседателем. — Никогда не принимал он скоропалительных решений. Обращал внимание на то, что привело человека на скамью подсудимых, на ту среду, в которой он вращался. Наказать для него было не главным. Всегда стоял на той позиции, что тюрьма — не лучшая школа воспитания. И если только можно было спасти от нее человека, безусловно, не нарушая закон, то непременно делал это.
Знали в Черикове и о том, что районный судья крайне негативно относится к разводам. Расторгнуть у Попенюка брак с первого захода было практически невозможно. Он всегда пытался примирить супругов и искренне радовался, если это ему удавалось. Сам образцовый семьянин, отец двух дочерей, он понимал, сколь значимо для человека да и для общества в целом семейное благополучие. И как непросто начинать жизнь сначала и стать счастливым с багажом прожитого и пережитого. Особенно если есть дети.
— Не покривлю душой, если скажу, что Владимира Михайловича в районе знали и уважали больше, чем других высоких чиновников, — рассказывает Ева Ивановна Лосева, возглавлявшая в те годы Чериковский райком комсомола, а ныне работающая заместителем начальника администрации зон отчуждения и отселения по нашей области. — Бывало, — вспоминает она, — если доходила до сельчан весть о том, что в составе приезжающей к ним из райцентра информационной группы будет и Попенюк, то их не нужно было заставлять идти на эту встречу. В клубе или в здании сельсовета люди собирались задолго до приезда гостей из райцентра и о чем только его ни спрашивали!

Засекречены и поныне...
В областной суд на должность заместителя председателя по уголовным делам Владимира Михайловича пригласили в 84-м. А через год ему довелось стать и его председателем. В бурные предперестроечные и первые годы перестройки этот нелегкий крест был особенно тяжел. Шла болезненная ломка привычных устоев жизни, низвергались кумиры. Многие тогда пытались, попирая закон и мораль, «ловить рыбу» в мутных перестроечных водах. Значительным был рост преступлений на имущественной почве. В том числе и особо тяжких — разбоев, грабежей, убийств...
Рассматривались в областном суде и многотомные дела по коррупции именитых людей, авторитет которых еще недавно казался незыблемым и которым еще вчера Попенюк дружески протягивал руку...
«За те годы мне пришлось увидеть, к сожалению, очень многое...», — не без горечи говорит он сегодня.
Ему как депутату облсовета и председателю его комиссии по законности пришлось возглавлять тогда в области и непростую работу по реабилитации жертв политических репрессий. Под его председательством рассмотрено множество дел довоенного времени и периода Великой Отечественной. А это — сотни человеческих судеб, загубленных и искалеченных скорыми и неправыми приговорами так называемых «троек», фамилии членов которых засекречены и поныне. На листках приговоров — лишь печати и крючковатые их подписи.
Возвращаясь памятью к той работе, к тем рассматриваемым делам Владимир Михайлович тяжело вздыхает: «Страшно!». Страшно, когда расстреливают человека только за то, что дома у него находят Библию. Когда отнимают не бог весть какое хозяйство у работящего крестьянина и ссылают его в Сибирь за нежелание вступать в колхоз. Когда на рабочем кирпичного завода ставят клеймо врага народа за то, что он не досмотрел и пережег партию кирпича.
Непросто, иногда в тяжелых спорах принимались членами комиссии решения по реабилитации осужденных «тройками» за их поступки в годы войны. Мнения расходились. Наиболее бескомпромиссными были люди старшего поколения, и нужно было найти веские доводы, чтобы они другими глазами посмотрели, например, на членов так называемого Союза борьбы против большевизма. Распространен он был по всей Беларуси, в том числе и на Могилевщине. Но больше всего состояло в нем бобруйчан. Фашисты создавали на оккупированной территории такую организацию из местной молодежи. Основной ее целью, судя по всему, было морально подавляющее воздействие на местное население. Молодых людей (чаще это были девушки 16 — 18 лет) ставили перед выбором: быть угнанными в рабство в Германию или вступить в такой союз. Членство это носило, как правило, чисто формальный характер. Девушку заставляли подписать клятвенную бумагу на верность гитлеризму и фашизму. Этим обычно все и ограничивалось. Никакой деятельности на стороне немцев за такими молодыми людьми не наблюдалось.
Тем не менее по окончании войны все они получили по десять лет лагерей. Это теперь раздельно отбывают наказание совершившие особо тяжкие преступления, по неосторожности, ранее судимые... А тогда такой градации колоний не было. И эти осужденные, если и возвращались домой, то тяжело больными людьми, покалеченными морально и физически. Но за реабилитацию, за возвращение им доброго имени они и по прошествии стольких лет благодарили со слезами на глазах.

Казнить. Нельзя помиловать
И все-таки куда больше областному судье приходилось наказывать, а не оправдывать. Он рассматривал наиболее тяжкие уголовные дела, где было не обойтись без высшей меры наказания или пожизненного заключения. Ну как, например, было оставить среди людей выродка, зверски погубившего чудесную девушку-студентку, единственную дочь у родителей. По приглашению подруги-однокурсницы с района она ехала к ней в гости. Добираться от райцентра до деревни нужно было проселочной дорогой. И тут недавно вернувшийся из заключения «добрый дядя» предлагает девушке подбросить ее на автомобиле, дескать, им по пути... Огромный муравейник, куда бросил он ее истерзанную, довершил черное дело душегуба.
В те дни у здания суда собирались студенты и преподаватели, требуя применения высшей меры наказания. Болью вспоминается Владимиру Михайловичу и то утро накануне процесса, когда оба они — разом осунувшийся и постаревший отец девушки и он, обязанный сохранять хладнокровие, председатель суда, — обнявшись, плакали в кабинете.
Когда сегодня Попенюк все чаще слышит голоса тех, кто ратует за отмену смертной казни, — возмущается. Он, повидавший в своей жизни немало бездушных чудовищ в человеческом обличье, убежден: таким не место среди людей.
На вопрос Владимиру Михайловичу о том, какое качество для судьи важнейшее, он своим ответом несколько озадачивает: «Умение выслушать человека». Уважение к закону, беспристрастность, дотошность в изучении дела, смелость — все это, и по его мнению, конечно же, важно. Но без такого таланта, как уважение к человеку (а это, убежден он, именно талант), работать с людьми нельзя. Ведь каким бы малозначительным или даже нелепым ни казался вопрос конкретного человека, для него он очень значим.
На приеме у председателя областного суда в день бывало по сто и более посетителей. Обрести душевное равновесие после такого рабочего дня помогало общение с природой. Старался пройтись аллеей сквера или тихой, удаленной от шумных проспектов улочкой города. А в выходной — непременно побывать в лесу. Тихую грибную охоту он и теперь считает лучшим лекарством для души.

Для тех, кто идет следом...
С улыбкой вспоминает сегодня Владимир Михайлович, как в одном из интервью накануне своего 60-летия с уверенностью говорил о том, что с радостью уйдет в ближайшие месяцы на заслуженный отдых. Устал неимоверно. Но, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает. Уговорили-таки его возглавить Могилевский филиал Белорусского института правоведения. Грешно, согласился и он, не поделиться своим опытом и знаниями с теми, кто идет следом.
В стенах этого, одного из авторитетнейших могилевских вузов обучается более двух тысяч студентов — будущих юристов-правоведов, юристов-политологов, юристов-международников, экономистов. На лекциях по уголовному праву, которые читает Попенюк, скучающих не бывает.
Гордится Владимир Михайлович педагогическим коллективом института. В создании которого есть и его заслуга. Из 93 преподавателей 34 имеют ученые звания и степени. Среди них такие известные люди, как доктор социологических наук Юрий Михайлович Бубнов, доктор исторических наук Анатолий Борисович Кузнецов, доктор технических наук Геннадий Филиппович Шатуров. Немалых трудов стоило директору вуза уговорить на преподавательскую работу таких корифеев своего дела, как Лев Федорович Николаев, много лет проработавший прокурором области; Виктор Константинович Бурнос, работавший помощником прокурора области.
Несмотря на молодость института, среди его выпускников немало заслуженных людей. Это Леонид Сергеевич Досов — заместитель председателя Государственного таможенного комитета РБ, Петр Петрович Цыганов — председатель суда Чечерского района Гомельской области; Александр Павлович Селезнев — советник председателя Могилевского горисполкома; Марина Васильевна Фролова — заместитель начальника управления КГК Могилевской области и многие другие.
Только в Могилеве 20 выпускников БИПа работают судьями, 17 — прокурорами. Сотни его бывших студентов заняты на следственной работе, трудятся в исправительно-трудовых учреждениях.
Немало юристов-биповцев работает за рубежом. Да и сегодня в стенах этого вуза обучаются 50 иностранцев. В этом тоже есть свой положительный фактор, считает Владимир Михайлович. Уезжая к себе на родину, они пропагандируют наш образ жизни, поднимают авторитет страны.

Очень ответственное, а порой и опасное это дело — стоять на страже законности, на страже интересов честного человека. «Но если бы жизнь начинал сначала — опять выбрал бы юриспруденцию», — не сомневается В.М.Попенюк. — Мы строим правовое государство. Закон становится все более значимым в обществе, совершенствуется законодательство. Растет и потребность в кадрах юристов. Все чаще вводятся эти должности в различных учреждениях и организациях.
Юристами стали обе дочери Попенюка. Постигает право и его внук Евгений.
— В нашей семье от юриспруденции далека только моя лучшая половина, — тепло улыбается Владимир Михайлович. С Нелли Михайловной они идут по жизни уже почти полвека. По специальности она математик. Но рядом с таким человеком и сама стала уже почти юристом. Порой по-житейски мудро подсказывала решение и его непростых задач.
На вопрос Владимиру Михайловичу о его жизненном кредо он на минуту задумывается, а потом произносит по- латыни известный афоризм: «Dum spiro, spero» («Пока дышу, надеюсь!»). Три слова, за которыми — вся жизнь...

Вера СТЕПАНОВА.