Опрос


ТЕМЫ

Последние комментарии

Общество

Об археологии, «черных копателях», поиске и патриотизме

Версия для печатиВерсия для печатиОтправить на e-mailОтправить на e-mail
Автор: 
Николай БОРИСЕНКО. Председатель ОО «Могилевский ОИППК «Виккру», член Союза писателей Беларуси, историк.

Кто такие «черные археологи», поисковики-патриоты и как в Беларуси хотят бороться с ними, почему запрещать увлечение сотен тысяч белорусов бессмысленно, а давать пиар-интервью о стоимости кладов вредно? Кто в этом виноват и что делать? Об этом и не только – размышления белорусского поисковика с 25-летним стажем Николая Борисенко.

В своих заметках я не буду переходить на личности, остановлюсь лишь на общих вопросах, которые вызывают интерес у белорусских поисковиков, занимающихся изучением Второй мировой войны, поиском и увековечением памяти погибших защитников Отечества. Более 20 лет мы тесно сотрудничаем с Управлением по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн Министерства обороны Республики Беларусь и 52-м поисковым батальоном. Вместе делаем полезное и благородное дело. Десятки тысяч установленных имен защитников Родины и благодарные слезы их родственников служат тому свидетельством.

После принятия Указа Президента № 485 мы в очередной раз задумались: почему так слабо государство использует огромные возможности поисковой работы в патриотическом воспитании? Многолетний опыт показывает, что с поиском тесно связаны проблемы охраны историко-культурного наследия. И как только в указе коснулись этих вопросов, тут же начался журналистский ажиотаж исключительно вокруг расхищения ценностей и борьбы с «черными археологами», в мутной воде которого оказались и поисковики, многие годы отдавшие возвращению из небытия погибших в годы войны солдат.

Общественная работа, которой мы занимаемся, в России называется военной архе­ологией. Она всячески поддерживается Президентом и Правительством Российской Федерации, финансируется отдельной бюджетной строкой, поисковики выпускают журнал «Военная археология». Более того, поисковая работа по войне там стала основой патриотического воспитания молодого поколения.

Об археологии
В средствах массовой информации все больше набирает обороты кампания по разоблачению «черных копателей-археологов», в ряды которых косвенно попадают и поисковики-патриоты. Определенное «ускорение» журналистам придал Указ Президента Республики Беларусь от 14 декабря 2015 г. № 485 «Аб удасканаленні аховы археалагічных аб’ектаў і археалагічных артэфактаў».

Указ нужный и, несомненно, своевременный. Давно пора навести порядок в борьбе с грубейшими нарушениями законодательства в области охраны историко-культурного, в т.ч. и археологического, наследия, многочисленные вопиющие факты вандализма которого начались еще в советские годы и продолжаются до сих пор, теперь уже в суверенной Беларуси. Можно, конечно, вспомнить и более ранний период, когда о примерах варварского, грабительского отношения местного населения, «любителей истории» и «бугровщиков» к древнеславянским и раннехристианским курганам-захоронениям в XIX веке упоминал краевед, историк и археолог Евдоким Романов. О таких же «несанкционированных раскопках» курганов мы находим упоминание и в дневниках последнего российского императора Николая II, которые он проводил вместе с сыном Алексеем в Салтановке под Могилевом. Но это уже другая история.
В советские и последующие годы наибольший вред археологическим памятникам (стоянкам каменного века, курганным могильникам, селищам, городищам и др.) на территории Беларуси нанесли, как это ни парадоксально, сельскохозяйственные и строительные работы. Всего таких объектов на учете по республике около 2 500, но на самом деле их значительно больше, сколько фактически – не знает никто.

Примеров нарушений законодательства множество: разрушению или повреждению подверглись памятники в Могилевском, Круглянском, Быховском, Докшицком, Дубровенском, Речицком районах. Список можно продолжать, нарушения есть практически в каждом районе. А происходит это в первую очередь оттого, что в республике до сих пор не закончена инвентаризация и четкий учет археологического наследия. Справедливости ради нужно сказать, что определенная работа по инвентаризации проводится, но такими медленными темпами, что конца ей не видно. Сколько памятников за это время будет утеряно, можно только предполагать. И если учет курганных могильников более-менее налажен, то со стоянками, селищами и городищами – полная неразбериха, подавляющее большинство из них на местности никак не обозначено, не говоря уже об охранных зонах. Отсюда и соответствующий контроль за сохранностью. Так что можно смело и далее обвинять всех и всякого в несоблюдении охранного законодательства, разрушении и повреждении памятников археологии. А призыв «Охрана историко-культурного наследия – обязанность каждого гражданина!» и вовсе становится декларативным, повисшим в воздухе.

Убедился в этом на личном опыте во время поисковых экспедиций, с которыми прошел все районы Могилевской и частично Витебской, Гомельской и Минской областей. Охранные знаки, установленные на памятниках в советские годы, сохранились в очень редких случаях. Большинство из них разворовано или сознательно убрано собственниками и владельцами участков, чтобы не мешали обработке земли и не вызывали лишних вопросов. Потому что отсутствие такого охранного знака на историко-культурной ценности уже может служить основанием для отказа в возбуждении уголовного дела в случае ее разрушения или повреждения.

Согласен, что навести порядок в этом деле непросто. Обнаружение или фиксация уже известных памятников категорийного значения, грамотное составление необходимой документации для включения их в Государственный список историко-культурных ценностей требуют длительного времени. Но и суверенная Беларусь существует уже 25 лет, за которые археологи совместно с Белорусской республиканской научно-методической радой (далее – Рада) при Министерстве культуры, местные органы власти могли бы проделать эту работу не спеша. Тем более что в отдельных вузах республики имеются целые кафедры, готовящие профессиональных археологов.

В нынешней ситуации археологи через журналистов и различные «круглые столы» борются не с причинами сложившегося положения, а с их следствием. И виноватыми теперь оказываются все: и предприятия, и законодательство, и «черные копатели», и несознательное местное население, которое, кстати, «ни слухом ни духом» и не подозревает, что у него на огороде или в ста метрах на колхозном поле находится памятник. А журналисты, зачастую молодые, не вникнув серьезно в тему и наслушавшись рассказов «бывалых археологов» о несметных сокровищах в белорусской земле, включают свою фантазию по полной. В итоге создается общественное мнение, в котором даже специалисты не могут разобраться, где правда, а где вымысел.
Здесь есть и еще одна проблема, не зависящая от археологов. Большинство из тысяч археологических памятников, не внесенных в Государственный список и никак не обозначенных на местности, даже если их зафиксируют и подготовят всю необходимую документацию для Рады, на практике не будут внесены в Государственный список как историко-культурные ценности в силу их малой значимости. Такой вот сложился замкнутый круг, а мы продолжаем искать виновных и «плакать» об уничтожении памятников, которых, по существу, не ценят и не знают о них.

Вывод из вышесказанного один – пока на местах не будет налажен четкий учет археологических памятников с их фиксацией и внесением в Государственный список, а в республике не создан орган (инспекция) с межведомственными полномочиями, отвечающий за учет и охрану историко-культурного наследия (в т.ч. и археологического), порядка мы не наведем. Существующее положение, когда этими вопросами занимаются все понемногу, проблему не решит. В итоге – будем и дальше страдать и обвинять всех в расхищении национального достояния Беларуси!

«Черные археологи»: кто они?
Это негативное сообщество существовало во все времена. Такая живучесть «копателей» объясняется тем, что подпитывает ее не только интерес к истории, но и, как справедливо считают многие, жажда наживы. После массированной кампании борьбы с ними при желании в обществе такое «клеймо копателя» можно поставить на любом гражданине, интересующемся историей или археологией и собирающем свою небольшую личную коллекцию артефактов. Наверняка в каждой семье имеется хотя бы один или несколько археологических предметов, которые были когда-то случайно или сознательно найдены в земле, переданы от родителей или дедов, обменены и т.д. Эта масса любителей-коллекционеров существовала во все времена и будет в любом обществе, пока жив человек. Бороться с ними, оправдывая жесткие административные меры «необходимостью охраны историко-культурного наследия» и замазывая при этом черной краской увлечения многих тысяч белорусов, бессмысленно.

За исключением, конечно, людей, оставивших работу и профессионально занимающихся нелегальными раскопками, когда они «бомбят» и курганы, и захоронения, и «панские» усадьбы, и сохранившиеся подвалы монастырей и храмов, т.е. те места, где есть перспектива поживиться предметами-артефактами, имеющими реальную стоимость в денежном выражении. После них, действительно, остается «выжженная пустыня», и такие объекты полностью потеряны для археологии. Многолетний опыт работы в поиске позволяет утверждать, что таких «крутых чернушников» в Беларуси немного, во всяком случае, не тысячи, как говорится в отдельных интервью. Все они хорошо известны оперативным подразделениям правоохранительных органов на местах, с ними и надо вести работу. «Залетные команды» из России в расчет не идут, это отдельная тема для оперативников обеих стран. Таких «искателей сокровищ» мы уже много лет совместно с правоохранителями выявляем и целенаправленно пресекаем их деятельность.

Благодатная тема кладов и сокровищ, спрятанных в белорусской земле, захватила журналистов. Разжигают ее знатоки-археологи, которые на пальцах, как дважды два, тут же называют газетчику количество найденных в прошлом году кладов, подсчитывая при этом баснословные цифры их стоимости. Однако, как правило, никакими фактами, за очень редким исключением, кроме богатого воображения, слухов и пиара, это не подтверждается. Но заброс в сознание человека уже сделан, определенная категория молодых людей заинтригована («Я ведь тоже могу найти!») и бежит в магазин покупать металлоискатель. Уверен, что такие интервью приносят больше вреда, чем пользы. Потом начинается успешная борьба с «черными археологами», которых создали сами же знатоки. И эта борьба с воображаемым противником только бесцельно расходует силы государства и вынуждает его сражаться с ветряными мельницами…

Нельзя не сказать и о специалистах-археологах, которых готовят на соответствующих кафедрах вузов. Большая часть из них работает учителями истории в школах или научными сотрудниками в музеях. Но готовились-то они для других целей, и не их вина, что сфера приложения таких знаний в Беларуси пока ограничена. Полевым практикам хорошо известно, что, отработав хотя бы один сезон на раскопках, ты уже не сможешь уйти от романтики поиска, ожидания находок, причем не обязательно дорогих и сенсационных (кстати, такие предметы крайне редки, но, если судить по отдельным публикациям, найти их – обычное дело). Так в молодом человеке просыпается стремление к познанию древности или более близкой истории через артефакты, пропущенные через свои руки. Из некоторых эта увлеченность со временем формирует стойких до фанатизма «копарей». И не случайно часть таких молодых археологов, не имея возможности использовать свои профессиональные навыки на официальных раскопках, уходят в «черные копатели».
Размышляя дальше, приходишь к выводу, что для борьбы с таким живучим многоотраслевым и широко разветвленным явлением, как «черные археологи», необходимы компетентные, высокопрофессиональные зарегистрированные общественные объединения на местах и хорошо структурированная государственная организация с соответствующими полномочиями. Без общественного контроля и надзора (в т.ч. школьников) одни правоохранительные органы, даже при внесении самых жестких статей в Административный и Уголовный кодексы, в силу своих бесчисленных обязанностей и «гибкости копарей» с этой проблемой не справятся.

Поиск и патриотизм
Отдельная тема – поиск неизвестных захоронений и увековечение памяти воинов, пропавших в годы Второй мировой войны. Поисковое движение молодежи зародилось после войны и продолжается по сей день. С годами перспективы его развития, несмотря на ужесточение законодательства, не уменьшаются. Поток писем с запросами от детей, внуков и правнуков участников той вой­ны увеличивается и, похоже, становится в определенной среде молодых людей неким трендом. Ведь война прошла практически через каждый дом белоруса, и поиск боевого пути или пропавшего на войне деда становится делом чести (и удовлетворения здорового любопытства!). Почему не использовать это благородное желание молодых людей на благо государства, общества, а в конечном итоге – на воспитание настоящих патриотов. В отличие от пустопорожних рассуждений на собраниях, коротеньких флешмобов с танцами на площадях, эффект от которых хорошо известен.

Любое чувство или отношение к делу, воспитанное в семье или переданное по наследству на генном уровне, самое сильное. Таких ребят не надо заставлять насильно заниматься поиском родных, сгинувших на войне. После архивных розысков, пройдя полевые экспедиции, они уже не смогут пройти мимо пропавших на войне, уже, казалось бы, чужих для них людей. И обязательно откликнутся на помощь. В том, что будет именно так, нас убеждает как собственный опыт, так и примеры из молодежного поискового движения в России, которое стало одним из главных государственных приоритетов патриотического воспитания не только молодежи, но и всего населения.

Через могилевский поисковый клуб «Виккру» (Victoria cruenta – лат. – Победа, завоеванная кровью) за 22 года прошли сотни ребят и взрослых. Но сейчас мы сократились до минимума: из 300 членов клуба в области осталось чуть больше 70. Несмотря на сотрудничество и понимание руководства Управления по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн Минобороны РБ и 52-го поискового батальона, органов власти, работать на местах становится все труднее. Связано это не столько с финансированием или желанием ребят, сколько с запретительным законодательством, которое трактуется через призму публикаций в прессе. Сейчас благодаря средствам массовой информации в общественном сознании все свалено в одну кучу: и «черные копатели», и поисковики, официально зарегистрированные и работающие уже десятилетия, и «монетчики», и коллекционеры… Всем грозят земными и небесными карами, предлагают запретить металлоискатели, вплоть до того, что любое копание на местности уже имеет состав нарушения или преступления. Милиция, поддавшись на журналистский переполох, несколько лет назад активно взялась отлавливать всех, кто ходит по полям с приборами. Но даже этот компетентный орган не смог разобраться в хитросплетениях законодательной нормативки и спустил все на тормозах до лучших времен.

Сейчас начался очередной виток гонений на увлеченных идеей поиска людей. Многочисленные звонки и письма в штаб поискового клуба свидетельствуют, что нагнетание обстановки набирает обороты. И уже не важна ни социальная, ни воспитательная, ни психологическая или просто человеческая значимость поисковой работы. Так благородное дело постепенно превращается во что-то противозаконное, негативное. Но поиск тем и хорош, что объединяет людей, не равнодушных к чужой беде, глубоко увлеченных и убежденных в своей правоте. А потому он будет жить, пока хотя бы в одном доме существует необходимость вернуть в семью пропавшего без вести солдата, рассказать родным о его последнем бое, за что получил награду, где и как был ранен. И многое, многое другое, над чем мы работаем по розыску погибших воинов.