Опрос


ТЕМЫ

Последние комментарии

КУРСЫ ВАЛЮТ

Люди и судьбы

Соль в мажоре

Версия для печатиВерсия для печатиОтправить на e-mailОтправить на e-mail
Автор: 
Николай РУДКОВСКИЙ.

Кумиры моего собеседника – одни и те же на протяжении многих лет. Были, есть и будут. Поскольку навсегда запечатлелись-отпечатались в его мыслях, душе, сердце. Их имена незыблемы и навечно вписаны в мировую музыкальную культуру.

– Я обожаю многих композиторов-классиков. Однако самые сильные ощущения и эмоции испытываю, когда звучат произведения Чайковского, Бетховена, Моцарта, Верди, – признается Александр Георгиевич Куксо. – Как-то прочел, что Иоганн Себастьян Бах в юности, чтобы послушать Дитриха Букстехуде, прошагал 70 километров пешком до того города, где жил знаменитый органист. Вот и я, почитай, семьдесят лет не устаю и не перестаю наслаждаться божественными мелодиями гениальных музыкантов. Сколько силы, мощи, высокого духа, безграничного добра и человечности заложено в их сочинениях! Нисколько не преувеличивая, скажу – они не то что сопровождают меня на всем жизненном пути, они мой талисман, мой оберег…

Знакомство автора этой публикации с ее героем состоялось сначала заочно. В воскресных передачах цикла «Адвечная магія музыкі» радиоканала «Культура» часто называли фамилию Куксо. И всякий раз удивляло, как быстро и точно земляк-могилевчанин отгадывал довольно сложные задачки радиовикторины. А они порой касались настолько редко исполняемых вещей, что сложилось впечатление – с редакцией поддерживает связь специалист-музыковед.

Но при встрече оказалось, что по профессии Александр Георгиевич инженер-механик. Все годы после окончания Белгоссельхозакадемии и до выхода на заслуженный отдых проработал в системе сельхозтехники (как бы по-разному за это время она ни называлась). А музыка, вернее, святая к музыке любовь, всего лишь давнее увлечение. Своего рода хобби.

Из отрывочных воспоминаний, каким образом он приобщился к столь редкому проведению досуга, мы совместными усилиями составили нечто вроде дневника. Разумеется, виртуального. Традиция вести подобные записи в наш век, увы, утрачена. Как, к сожалению, и многое другое. По поводу чего тоже неоднократно вздыхал собеседник.

Итак, листаем наш «дневник».

Тетрадь первая
Бесконечно готов слушать «Итальянское каприччио» Чайковского. Ибо всегда оно вызывает новые и новые эмоции, воспоминания, размышления. Совершенно по-другому, чем прежде, влияет на настроение. Если вникнуть, то кроме карнавальных, балаганных мелодий, услышанных композитором на улицах итальянских городов, здесь есть и глубоко драматические ноты. «Каприччио» писалось в один из трудных для Петра Ильича периодов жизни – накануне он потерял отца. Наверное, и я, стоя однажды у музейного стенда и всматриваясь в одну из фотографий на нем, услышал именно те печальные горестные мотивы, прорывающиеся сквозь праздничную атмосферу гуляний.

* * *
Родился я в Орше 5 июля 1941 года. 13 июля немцы вошли в наш город. Когда над семьей нависла угроза уничтожения, отец ушел в лепельские леса, а матушка подалась со мной в глухую деревню, где нашла кров у совершенно незнакомой женщины.
Отец воевал в партизанском отряде, который взаимодействовал с героями-заслоновцами. Оршанские железнодорожники создали у себя музей боевой и трудовой славы. Его материалы подробно рассказывают о том периоде истории. Есть в экспозиции и портрет моего отца, тоже путейца по профессии. Из партизанского отряда он вместе с частями Красной Армии двинулся дальше освобождать родную Беларусь, а погиб в боях под Варшавой. Я всматривался в родные черты на старом снимке и настолько отчетливо слышал где-то внутри себя музыку Чайковского, что невольно стал глазами искать несуществующую радиоточку.

* * *
У Константина Паустовского как-то обнаружил трогательный рассказ в тему. Тяжело заболел любимый повар графини. Последним желанием умирающего слепого старика было увидеть свою Марту в молодости. Случайно оказавшийся в комнате Моцарт сел за клавесин и сыграл одну из своих сонат. И вдруг старик приподнялся на своем ложе и воскликнул: «Я вижу! Вижу свою Марту!..»
Вот в чем сила музыки! Она просветляет ум, делает душу чуткой и зрячей. Не дает ей зачерстветь. А то и свернуть с верной дороги, о чем расскажу чуть позже. Недаром еще наши далекие предки верили в волшебные свойства музыки. Один из древнегреческих мифов об Орфее повествует, как звукам его голоса и золотой кифары подчинялись люди, животные, даже скалы и деревья. А реки, заслушавшись чарующими мелодиями, останавливали свое течение.

* * *
Специально вырезал из газеты и сохранил заметку с сообщением о необычном эксперименте, родившемся в недрах НАСА. Его специалисты отправили на «Вояджере» в просторы Вселенной образцы интеллектуальной деятельности человека. В их числе находится и «Хорошо темперированный клавир» Баха. По этим 48 пьесам, содержащим ритмы старинных танцев и песенные интонации, скрипичные импровизации, строгое звучание хора и органа, инопланетяне должны понять, насколько умственно развиты земляне. Если, конечно, смогут расшифровать запись на придуманном нашими современниками носителе информации.

Тетрадь вторая
Все чаще на городских улицах встречаю парней и девчат в наушниках. Из них, если находишься рядом, раздается музыка. Это одна из характерных примет нашего времени, она породила даже специальный термин – лизтомания. Он обозначает необходимость постоянно окружать себя звуками, издаваемыми музыкальными инструментами или человеческим голосом. Не имею намерения осуждать молодежь за их вкусы и пристрастия, могу лишь посочувствовать и пожелать быть разборчивее в выборе музыкальных приоритетов. О них я сужу по тому, что звучит сегодня в теле- и радиоэфире.

* * *
Мое детство и юность тоже проходили под аккомпанемент самых разных мелодий – народных, эстрадных, военно-патриотических и всякого рода агитационных «маршей энтузиастов». Но из всего предлагаемого многоголосия ближе были все-таки академические жанры. Искусство на все времена, очевидно, нащупало в душе какие-то потаенные струны, которые откликнулись. А потом зазвучали в унисон.
Случилось это, конечно, не в одночасье. Я старался не просто слушать, а с первых шагов в освоении громадного классического наследия стремился понять, о чем именно говорится в симфонии, опере, балетном спектакле. Искал и читал о них и об их авторах в книгах и журналах, вникал в комментарии во время радиотрансляций концертов. А их в ту пору, к счастью, было немало. Чего сейчас, по-моему, так недостает.

* * *
О, славный, благодатный период познания! Бывало, приду из школы и, что бы ни делал, чем бы ни занимался, внимательно прислушиваюсь к передачам из «тарелки». Так назывался один из первых в СССР репродукторов в форме диска, для лучшего отражения звука обтянутого плотной черной бумагой.
Еще мы в школе не дошли до «Евгения Онегина», а я уже знал почти наизусть «Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?..» Как проникновенно исполнял эту арию Сергей Яковлевич Лемешев! А ответ, почему опера начиналась не со слов «Мой дядя самых честных правил», как поэма Пушкина, а с романса на его стихи «Слыхали ль вы за рощей глас ночной певца любви, певца своей печали?..» Антона Рубинштейна, получил несколько позже. Как и на вопрос, почему действие в опере «Пиковая дама» Чайковский отнес в екатерининскую эпоху, почти на сотню лет назад от времени, описанного автором литературного первоисточника.
Так открыл для себя и историю написания любимой мною Шестой симфонии Петра Ильича. Сочиняя ее, автор не единожды смахивал невольно набежавшую слезу. Слуга Генделя тоже видел, как тот плакал во время работы, сидя за клавиатурой. Что уж говорить о том, кто находился возле «тарелки». Тут я под воздействием исполняемых произведений иногда входил в состояние почти молитвенное. «Музыка – вот наша религия!» – говорил кто-то из великих.

Тетрадь третья
Постепенно я все больше убеждался, какого самопожертвования, самоотдачи требует служение прекрасному. Мало, очень мало у кого из больших талантов судьба складывалась благоприятно. Чаще их жизненный путь был более щедро усыпан шипами, нежели розами.
Поэтому, невзирая на то, что в восьмом классе по самоучителю овладел игрой на мандолине, выбор пал на другую профессию. Поближе к земле. О чем не жалею. Правда, люди в моем окружении, произнося слово «рапсодия», имели в виду посевы рапса, но своего увлечения я не оставил. Наоборот, в студенческие годы, сумев к каникулам что-то подзаработать и скопить, умудрялся ездить в Москву и Ленинград.
Вот где я полными пригоршнями черпал из неиссякаемого живительного источника любимый «волшебный напиток». Там удалось вживую услышать выдающихся советских и зарубежных пианистов, скрипачей, вокалистов. Из поездок привозил редкие даже по тем временам пластинки с записями любимых мелодий.

* * *
Запомнилось, как на одном из концертов замечательный пианист и педагог, профессор Московской консерватории Виктор Мержанов сказал: «Нам надо больше думать не о том, как пополнить и без того богатую музыкальную сокровищницу, а как ею пользоваться».
Кстати, Мержанов был профессором и Белорусской академии музыки. Обожавшие его ученики сочинили довольно забавную фразу – «Мы во нажремся с Мержановым!» Несмотря на кажущуюся нелепость, выражение уникально тем, что одинаково читается слева направо и справа налево...

* * *
Еще раз повторюсь, что меня, начиная с юных лет, музыка не только отвлекала от дурных действий и поступков, но и спасала в прямом смысле слова. Люди моего поколения помнят, сколько в послевоенные годы в лесах, в оврагах, в старых окопах валялось оружия и боеприпасов. Мои сверстники на берегах Днепра и Оршанки чуть не каждый день находили такие страшные «игрушки». Пацаны тут же пускали их в дело. С известными трагическими последствиями. К слову сказать, и сам город Орша с его исправительными учреждениями и связанной с ними блатной романтикой тоже не добавлял ничего хорошего в наше воспитание.

* * *
Очень непростыми в моей судьбе были также «лихие 90-е». Бесконтрольность и беспредел вспыхнувшего тогда «дикого капитализма» на каждом шагу предлагали неимоверное количество соблазнов. Особенно тем, кто имел доступ к серьезным материальным ресурсам. Следует уточнить, что я, проработав в Шклове и Чаусах, к тому времени уже возглавлял областной агропромтехснаб, совмещая руководство им с должностью первого заместителя председателя облсельхозпрода. Так что, поддавшись опасной возможности быстро разбогатеть, мог вместо классики регулярно слушать «Владимирский централ».
Но победил здравый смысл, заложенный и лелеемый в моем сознании благородными мелодиями поистине великих творцов. Которые учили, что нет лучшего счастья, чем находиться в гармонии как с самим собой, так и с жизненными реалиями.

Тетрадь четвертая
Я, как вы поняли, не лектор, не музыкальный критик, не искусствовед. Тем не менее, пользуясь случаем, хотел бы высказать точку зрения на обсуждаемый предмет человека, стоящего на пороге своего 75-летия. Это, поверьте, не стариковское брюзжание, а выводы, почерпнутые из высказываний, размышлений и записок настоящих корифеев культуры и искусства. Они прямо говорят, что музыка – это идеология. От того, что слушает сегодня идущее нам на смену молодое поколение, будет зависеть выбор ими собственных этических и эстетических идеалов. В конечном счете музыка трансформируется в мировоззрение. И поэтому люди, как-то причастные к его формированию, в ответе за тех, кто ленится или не желает думать о ближнем, сострадать, делать добро, мучиться сложными вопросами бытия, а растет потребителем с большой ложкой и широко открытым ртом. Вот, собственно, в чем соль нашего разговора, проходившего в достаточно мажорном тоне, хотя мажорного в сложившейся ситуации отношения к классическому наследию совсем не много. Может быть, стоит в объявленный на государственном уровне Год культуры как-то больше уделить внимания этой насущной проблеме…

Реклама